• Балканы, Афон, Константинополь
  • Опыт преподавания богословских дисциплин и патрологические исследования в греческих государственных учебных заведениях. Часть 1

    Редакция сайта Аналитического центра свт. Василия Великого знакомит читателей с полной версией доклада А. Г. Зоитакиса — заместителя главного редактора Издательского дома «Святая Гора», кандидата исторических наук, представленного им на круглом столе «Православное церковное высшее образование в современном мире» 10 декабря 2016 г.

    Выступление А. Г. Зоитакиса на круглом столе «Православное церковное высшее образование в современном мире» Выступление А. Г. Зоитакиса на круглом столе «Православное церковное высшее образование в современном мире»
        

    Расцвет греческой мысли в середине XVIII — начале XIX в. сопровождался серьезным интересом к изучению и системной публикации творений православных богословов не только эпохи Вселенских соборов, но и более поздних периодов. Появились самостоятельные этапные богословские труды, вошедшие в сокровищницу православной мысли (достаточно вспомнить Никодима Святогорца). В то же время развивался процесс проникновения в Грецию идей западного Просвещения, параллельно с которым шло внедрение идей пиетизма [1].

    Св. Григорий Палама был и остается символом подлинного православного богословия Св. Григорий Палама был и остается символом подлинного православного богословия
    Западная и «традиционная» тенденции неизменно присутствовали в греческом богословии задолго до начала этих процессов (в качестве примера можно указать на полемику Григория Паламы и Варлаама Калабрийского). Однако в XIX в. (в особенности со времен основания Афинского университета и провозглашения автокефалии Элладской Церкви) западное богословское сознание одержало победу и практически безраздельно властвовало над умами греческих университетских теологов. Лишь с середины XX в. начинает развиваться обратный процесс: приоритет в греческой богословской науке получает «традиционное» православное богословие, и это явление сопровождается всплеском интереса к изучению и публикации святоотеческого наследия.

    Причиной победы западных тенденций (схоластика, приоритетный интерес к изучению Св. Писания в ущерб Преданию, деления предания на “первый” и “второй” сорт, фактическое забвение истории монашества) в греческом богословии стала прежде всего политика баварских королей независимой Эллады. Дело осложнялось политическим противостоянием: власти преследовали сторонников «русской партии» и церковного единства с Константинополем, что привело к вытеснению «традиционалистов» из сферы образования и церковного управления. На государственном уровне пропагандировались «возврат к древнегреческим идеалам» и пренебрежение ко всему «византийскому».

    Борьба с византийским наследием (во всех смыслах слова) была главным свойством времени[2]. В ней объединились баварские политики и греческие интеллигенты-западники. В пылу противостояния была «похоронена» самобытная греческая богословская школа, питавшаяся наследием «филокалического возрождения» рубежа XVIII–XIX вв.

    Если до революции 1821 г. в Греции богословие на высшем уровне преподавали, по крайней мере, сорок преподавателей, то после обретения независимости высшие учебные заведения были понижены в статусе и получили название «гимназии». Единственным богословским учебным заведением высшего уровня стал богословский факультет Афинского университета (с 1837 г.) — колыбель греческого школьного богословия, где оно постепенно оформилось в научную дисциплину.

    Афинский национальный университет имени первого Президента Греции — Иоанна Каподистрии. Богословский факультет Афинского университета — главная структура высшего богословского образования в Элладской Церкви Афинский национальный университет имени первого Президента Греции — Иоанна Каподистрии. Богословский факультет Афинского университета — главная структура высшего богословского образования в Элладской Церкви
        

    Организация первого после освобождения от османского владычества греческого университета была связана с деятельностью баварцев из свиты короля Оттона. В образовательной сфере у них был свой идеал и образец — их собственное национальное государство[3]. Богословский факультет поделили на кафедры и отделения, ориентируясь на структуру университетских факультетов в Германии с их схоластической направленностью.

    Взгляд на богословие как на самостоятельную рациональную науку вполне соответствовал духу эпохи. Влияние протестантского и католического мировоззрения в греческих землях в этот период было существенным. Кроме того, позитивизм и рационализм проникали в Грецию вместе с идеологией Просвещения.

    В первые несколько десятилетий на богословском факультете числилось всего три преподавателя. Феоклит Фармакидис, исполнявший обязанности секретаря Священного Синода, никогда лично не преподавал, Михаил Апостолидис очень редко проводил занятия со студентами, поскольку также был занят делами церковного управления, а позднее стал митрополитом Афинским. Весь груз ответственности лег на двадцатипятилетнего Константина Кондогониса (1812–1878).

    Кондогонис, фактически сформировавший характер богословского университетского образования в Греции, родился в Триесте, а высшее образование получил в Германии. Он написал несколько книг по патрологии, еврейской археологии и церковной истории, которые, однако, как и все греческое богословие этого периода, не имели существенной ценности. По словам Х. Яннараса, такие работы «не интересовали даже самих их авторов»[4].

    О том, каков был авторитет университетского богословского образования в народной среде, свидетельствует то обстоятельство, что в 1852 г., спустя пятнадцать лет после основания богословского факультета, на нем обучалось всего семь студентов (в настоящее время — более тысячи).

    Новогреческий перевод Св. Писания не обошелся без протестантов Новогреческий перевод Св. Писания не обошелся без протестантов
    Ученые из Афин находились под безоговорочным влиянием протестантского богословия и не проявили интереса к современной и средневековой истории Православия. Даже перевод Евангелия на новогреческий язык, осуществленный на богословском факультете Афинского университета, был подготовлен на базе текста, предоставленного протестантским библейским обществом.

    Не способствовала сохранению самобытности греческой историографии и политика властей. Параллельно с закрытием монастырей и притеснением традиционалистов они активно покровительствовали иностранным проповедникам. По всей Греции создавались миссионерские центры и протестантские школы. Миссионеры стали директорами крупных учебных заведений и участвовали в разработке нового церковного права. Более того, свыше сотни протестантских изданий было включено в государственную образовательную программу в качестве официальных учебных пособий. Только за один 1836 г. в Греции было опубликовано 45 тыс. протестантских брошюр.

    Университетские богословы этого периода в своих церковно-исторических исследованиях практически не затрагивали актуальных тем современности и недавнего прошлого, обращаясь преимущественно к древней истории Церкви, библеистике и археологии. Молодым богословам трудно было сделать выбор между осуждением со стороны Вселенской Патриархии, боровшейся с односторонним отделением Элладской Церкви, и преследованием со стороны государства. Многие предпочитали молчание и не высказывались по злободневным проблемам.

    В свою очередь идея о «постыдности» византийского периода истории Греции органично сомкнулась с протестантским отрицанием Предания и Вселенских соборов. Конечно, это редко выливалось в прямую критику отцов Церкви, но полностью обусловило выбор тем для исследования: изучению первых веков христианства отдавался безоговорочный приоритет.

    В первые сто лет существования богословского отделения Афинского университета все преподаватели, получавшие сюда назначение, имели за плечами аспирантуры различных немецких университетов[5]. Там они изучали схоластику и западные догматические системы, что накладывало неизгладимый отпечаток на их богословие[6].

    Памятник Лютеру в Виттенберге. Протестантская теология «оккупировала» отсюда и Афинский университет Памятник Лютеру в Виттенберге. Протестантская теология «оккупировала» отсюда и Афинский университет
        

    Панагиотису Христу принадлежат замечательные слова: «Греческое богословие с самого момента своего переформирования в начале XIX века оказалось в трагической ситуации. Его сердце было погружено в православие, ум устремлен к протестантизму, а метод основан на схоластике. Поэтому оно не смогло найти своей самобытности и самостоятельности»[7]. «Это было время богословия руководств, панегириков… брошюр и популяризаторских толкований»[8], серьезные труды практически отсутствовали.

    Самый характерный представитель новогреческого школьного богословия первой половины XX в. — Христос Андруцос (1869–1935). Один из самых известных ученых своего времени, он с 1911 по 1935 г. был профессором богословского факультета Афинского университета, где возглавил кафедру догматики.

    Его главный труд, «Догматика Восточной Православной Церкви (1-е изд. — 1907), безусловно, был продуктом своего времени. Андруцос подходил к догматам исключительно с рациональными критериями и полагал, что они «носят не эмпирический, а идеологический характер»[9]. Даже современники и соратники Андруцоса Д. Баланос [10] и П. Брациотис [11] обвиняли его в приверженности католическим моделям. Х. Яннарас [12] говорил уже не об отдельных заимствованиях, а о переносе западного образа мысли на восточную почву.

    Помимо «Догматики» Андруцос оставил ряд работ о Толстом, Платоне, Ницше, Фрейде. Показательно, что об отцах Церкви у него не было и небольшого очерка. Естественно, он игнорировал мистическое богословие и во многих работах даже смешивал сущность и энергии Бога[13].

    После Андруцоса в греческом богословии наступила эпоха Панагиотиса Трембеласа (1886–1977). Этот плодовитый автор опубликовал 2035 монографий и статей. Их тематика была самой разнообразной: каноническое право, библеистика, историческая литургика и догматика.

    В трехтомной «Догматике Православной Кафолической Церкви» профессор Трембелас стоял на тех же позициях, что и Андруцос[14]. Трембелас — последовательный сторонник схоластического метода; отсылки к свв. отцам носили у него односторонний и исключительно иллюстративный характер. Анализ мистического богословия и исихазма в его труде не дается вовсе.

    Варлаам Калабрийский и его ересь — постоянный соблазн интеллектуальной «евроинтеграции» для греческих богословов Варлаам Калабрийский и его ересь — постоянный соблазн интеллектуальной «евроинтеграции» для греческих богословов
        

    В сочинении «Мистика, апофатика, катафатическое богословие» (вып. 1, 2)[15] объектом размышлений П. Трембеласа стали Симеон Новый Богослов, Макарий Египетский, Максим Исповедник и наконец Григорий Палама. Трембелас выступает с жесткой критикой апофатического богословия и стремится прояснить «преувеличения» и «неясности», которые встречаются в сочинениях православных мистиков. Он даже уравнивает Варлаама и Паламу, утверждая, что Палама «в некотором отношении… был введен в то же самое заблуждение, но в обратном направлении», чем Варлаам, который «находился под влиянием преувеличений схоластического богословия»[16].

    Трембеласу незамедлительно ответил Священный Кинот Святой Горы в заявлении, опубликованном в журнале «Афонские диалоги»[17]. Святогорцы нашли, что сочинение профессора Трембеласа «содержит множество порицаемых и предосудительных выражений, через которые святые отцы нашей Церкви оказываются в пренебрежении, а великие преподобные и аскетические писатели трезвенно-пустыннического предания попадают под подозрение». Это сочинение, считают святогорцы, является «характерным проявлением и признаком уже многостороннего заблуждения», которое «доставляет мучения новогреческой Церкви… в результате вторжения чуждого и нетрадиционного духа в ее богословие и жизнь». Поскольку «приближение к Отцам Церкви ведется при помощи логики и языка западных богословов и с духовными воззрениями, проистекающими из опыта и узкого пиетистского менталитета, — тогда как ни то ни другое не вмещает таинства тайноводственной передачи православного богословия и опыта, — мы имеем в результате действительно бесполезное сочинение», — завершают свою инвективу святогорцы[18].

    Не менее показателен пример Димитрия Баланоса, профессора патрологии Афинского богословского факультета. В сочинении «Византийские церковные писатели от 800 до 1453 г.», изданном в Афинах в 1951 г., он показал полное непонимание существа и богословского значения исихастских споров. «Действительно печально, что столько пролили чернил и столько сил потратили весьма чтимые в иных отношениях мужи эпохи, вступившие в полемику столь страстно как с той, так и с другой стороны, именно тогда, когда государство находилось в таких тяжелых условиях, — вопрос, “столь не укладывающийся в нашей логике”»[19], — так характеризует автор значение событий, являвших собой поворотный пункт развития православного богословия. А о великом мистике Симеоне Новом Богослове Баланос пишет: «Симеон пытался отыскать глубочайшее символическое значение в том, что совершается во время священнодействий. Он же, со своим болезненным мистицизмом, потрясавшим его современников, и развитой фантазией, стал предтечей исихастов XIV в.». Так ставится под сомнение ортодоксальность не только греческой богословской письменности XIV в., но и всего мистического богословия исихастов. Фактически Баланос сыграл роль одного из зачинателей набравшего в дальнейшем силу (преимущественно на Западе) антипаламизма и антиисихазма.

    Образовавшийся из-за малой активности афинских ученых вакуум был заполнен «народным богословием», которое изначально было направлено против богословия университетского. «Народные богословы», выступавшие на городских и сельских площадях, имели аудиторию, во много раз превосходившую число слушателей «школьных» богословов.

    Из круга народных богословов вышли братство теологов «Зои» и другие внецерковные организации. Привнося в народные массы интерес к изучению Св. Писания, они полностью пренебрегли святоотеческим наследием и патрологическими исследованиями.

    Только за 1959 г. участники «Зои» раздали 650 000 карманных Евангелий. Общество также курировало более двух тысяч воскресных школ со 155 487 учениками. Тем самым деятельность «Зои» способствовала зарождению нового поколения людей, интересующихся жизнью Церкви. Но параллельно шло и искажение православной духовности, связанное с полным принятием протестантского типа богословствования и религиозного сознания.

    С середины XX в. внецерковные организации утрачивают свое влияние. Греческая богословская мысль и церковно-историческая наука постепенно освобождаются от западного влияния.

    Святые отцы-колливады Святые отцы-колливады
        

    Реформа протестантского типа и влияние протестантских богословских школ не смогли пустить в Греции глубоких корней из-за «народного благочестия» и последователей движения коливадов, сыгравшего значительную роль в сохранении и последующем возрождении традиционного религиозного сознания. Даже о Григории Паламе народное благочестие узнало и заговорило задолго до ученых и богословов. Это были самые разные люди, например представители так называемой «литературной школы» Фессалоник; один из них, Никос Пендзикис, еще в 1944 г., задолго до начала в Греции «великого паламитского возрождения», опубликовал исследование «Умерший и Воскресение», во многом опередившее свое время.

    Изгнанные из университета и преследуемые властями, православные «традиционалисты» нашли убежище в провинции, где стали преподавателями в школах и училищах. Коливадские монастыри возникали во многих регионах Греции, опытные духовники рассеялись по епархиям и островам Эгейского моря. Так традиционная духовность, по видимости полностью вытесненная из Греции, продолжала прикровенно храниться и передаваться из поколения в поколение.

    Афанасий Зоитакис

    Продолжение следует…

    [1] Под пиетизмом понимают примат этики над догматом.

    [2] Один лишь пример: для строительства громадного кафедрального собора в Афинах были разрушены 72 церкви византийского и поствизантийского периодов с уникальными мозаиками и росписями, а при открытии храма Св. Константина, построенного в неоклассическом стиле архитектором Кавтандзоглу, последний произнес пламенную речь о необходимости борьбы с византийским архитектурным и живописным наследием и возращения к древнегреческому идеалу красоты.

    [3]  Μωραίτη Δ. Θεολογική Σχολή Άθηνων // Άρθρο στήν Ηθική καί Θρησκευτική Εγκυκλοπαίδεια. Τόμος 6ος. Σ. 269.

    [4] Γιανναρά Χ. Ορδοδοξία καί Δύση. Σ. 312.

    [5]  Μπαλάνος Δ. Η Θεολογικὴ Σχολή τού Πανεπιστημίου Αθηνών // Ιστορικη επισκόπησις 1837–1930. Αθήναι, 1931. Σ. 159.

    [6] Γιανναράς Χ. Ορθοδοξία καί Δύση στή νεώτερη Ελλάδα. Αθήνα, 1992. Σ. 306–307; Maloney G. Α History of Orthodox Theology since 1453. Belmont (Mass.), 1976. P. 73 sq.

    [7] Χρήστου Π. Η νεοελληνική θεολογία στό σταυροδρόμι // Στόν Τιμητικό Τόμο Αρχιεπισκόπου Άθηνών καί πάσης Ελλάδος Σεραφείμ. Σ. 286.

    [8] Αυτόθι. Σ. 275.

    [9] Γιανναρά Χ. Ορδοδοξία καί Δύση. Σ. 85.

    [10] Κρίσις τις «Δογματικής» του Χρ. Ανδρούτσου. Εν Ιεροσολύμοις, 1907. Σ. 4.

    [11] Άρθρο στην Ηθική και Θρησκευτική εγκυκλοπαίδεια.

    [12] Γιανναρά Χ. Ορδοδοξία καί Δύση. Σ. 84.

    [13] π. Ρωμανίδου Ι. Τό Προπατορικόν αμάρτημα. Αθήνα, 1992. Σ. 47–48.

    [14] Florovsky G. Orthodoxe Theologie // Die Religion in Geschichte und Gegenwart. 1962. T. VI. S. 781.

    [15] Ανάτυπο από τήν Επιστημονική Επετηρίδα τής Θεολογικής Σχολής τού Πανεπιστημίου Αθηνών. 1974. No 19; 1975. No 20.

    [16] Μυστικισμός, αποφατισμός, καταφατική θεολογία. Τόμ. Β ́. Σ. 23, 24, 37.

    [17] Μελέτη — Απάντησις εις τήν πραγματείαν τού καθηγητού Π. Τρεμπέλα // Αθωνικοί διάλογοι. 1975. Σ. 20–27. Ответственными за написание текста были старцы Феоклит Дионисиатский и иером. Ефрем Филофейский, а также архим. Василий, игумен монастыря Ставроникита, и архим. Георгий (Капсанис), игумен монастыря Григориат. Старец Феоклит дал отдельный ответ Трембеласу (Θεόκλητος Διονυσιάτης. Περί μίαν Θεολογικήν μελέτην // Αθωνικοί Διάλογοι. 1975. No 29–30. Σ. 9–18, 33–54; No 31. Σ. 8–19.)

    [18] Μελέτη — Απάντησις. Σ. 23.

    [19] Μπαλάνου Δ. Οι Βυζαντινοί Εκκλησιαστικοί Συγγραφείς. Σ. 145.

    Смотри также:

    Афанасий Зоитакис. Адамантиос Кораис: Лидер новогреческого Просвещения против Православной Церкви
    Христианство для Кораиса было лишь этической системой и социальным учением. Он полностью погружается в моралистическое просветительство и становится олицетворение того духовно-интеллектуального движения, которое будет играть все более значительную роль в жизни и идеологии нового греческого государства после убийства Иоанна Каподистрии.

    Афанасий Зоитакис: Участие афонских исихастов в полемике традиционалистов и просветителей на Балканах в конце XVIII-начале XIX вв. Часть 1
    Эпоха европейского Просвещения стала временем серьезного противостояния рационализма и традиционализма. Значительная часть носителей «новой» философии требовала не обновления или обогащения религиозной традиции, а ее полного упразднения и замещения. Такой радикализм неизбежно вел к поляризации и жесткому идеологическому противостоянию, не раз имевшему место в православном мире.

    Афанасий Зоитакис: Участие афонских исихастов в полемике традиционалистов и просветителей на Балканах в конце XVIII-начале XIX вв. Часть 2.
    Отвержение и дискредитация общего византийского прошлого вело восточно-европейских просветителей к отрицанию единства православного мира, естественным следствием чего стало последующее отделение Балканских Православных Церквей от Вселенского патриархата.

    Афанасий Зоитакис: Участие афонских исихастов в полемике традиционалистов и просветителей на Балканах в конце XVIII-начале XIX вв. Окончание
    Традиционалисты решительно выступили не только против безграмотности, но и против предрассудков и антинаучных доктрин, получивших широкое распространение в народе и распространяемых различными шарлатанами, пользовавшимися неграмотностью простых людей.

    Старец Паисий Святогорец. Письма

    В книге собраны письма известного во всём православном мире греческого афонского монаха, подлинного святого нашего времени, авторитетнейшего духовного наставника и писателя Старца Паисия Святогорца (1924-1994), направленные сестрам монастыря Святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова в Суроти. Эти мудрые наставления – бесценное сокровище духовного опыта, помогающее в спасении души. Особое внимание в письмах Старец Паисий уделяет монашествующим, однако великую пользу найдут для себя в этой книге и благочестивые миряне, поскольку, по словам Старца, Евангельский идеал и заповеди Христовы едины для всех. Эта книга, написаннаянеобыкновенно ярким и образным языком выдержала десятки переизданий на многих языках и стала настоящим бестселлером современной христианской литературы.