• Балканы, Афон, Константинополь
  • Европейское Просвещение и Православная Церковь

    Протестанты отвергли древнюю Традицию Церкви, заменив ее лозунгом «Только Писание» (Sola Scriptura). Просветители пошли еще дальше: они отвергли не только Предание, таинства и историческую Церковь, но и саму Библию. Единственное, что они не тронули – это вера сторонников Реформации в способность человека самостоятельно интерпретировать и объяснить великие загадки жизни и веры. Фактически они заменили лозунг Реформации «Sola Scriptura” на “Sola” (Сами).

    Если еще в XVI веке неверие и тем более осознанное отрицание Бога было чем-то из ряда вон выходящим, к XVIII столетию подобные взгляды вышли в Западной Европе из подполья и получили весьма широкое, практически повсеместное, распространение.

    Европейское Просвещение было логичным продолжением Возрождения и Реформации. Протестанты отвергли древнюю Традицию Церкви, заменив ее лозунгом «Только Писание» (Sola Scriptura). Просветители пошли еще дальше: они отвергли не только Предание, таинства и историческую Церковь, но и саму Библию. Единственное, что они не тронули – это вера сторонников Реформации в способность человека самостоятельно интерпретировать и объяснить великие загадки жизни и веры. Фактически они заменили лозунг Реформации «Sola Scriptura” на “Sola” (Сами).

    В соответствии с подобной логикой истинными являются только те религиозные идеи, которые могут быть рационально постигнуты и, как следствие, ложными основные христианские догматы.

    Бог для большинства Просветителей – это великий часовщик, однажды запустивший механизмы Вселенной и с тех пор не вмешивающийся в судьбы своего творения (или вмешивающийся в очень ограниченном масштабе).

    Программной целью многих носителей новой идеологии было объединение не только христианских Церквей но и всех мировых религий. При этом они исходили из того, что все существующие исторические религиозные течения представляют собой искажение единственной истиной и «позитивной» естественной религии.

    Начавшееся в середине XVIII века проникновение идей европейского Просвещения на Православный Восток оказало большое влияние на церковные дела и привело к ожесточенному столкновению Традиции и новой идеологии.

    Но если на Западе победа Просвещения была безоговорочной, на Востоке, где влияние Церкви было по-прежнему значительным, новые взгляды были встречены прохладно.

    Авторитет Православной Церкви базировался на особой роли, которую она играла в структуре созданной властями Османской империи. В условиях отсутствия государственной поддержки, забота о просвещении православных христиан стала ее исключительной прерогативой. По словам современника «все школы находились и функционировали в храмах или в непосредственной от них близости». Православные монастыри стали главными образовательными и просветительскими центрами, сохранявшими язык, традиции и веру народов Балкан.

    Созданная усилиями Церкви образовательная система фактически игнорировалась Просветителями. Они не могли обвинить пастырей в бездействии и отсутствии попечения о народном просвещении, но желая оторвать людей от Предания и отделить школу от Церкви, призывали молодежь уезжать на Запад для получения высшего образования.

    В действительности качественное образование можно было получить и на Православном Востоке. Но для Просветителей была приемлема только полная переориентация образования на западные модели и исключение любого его соприкосновения с Православным Преданием.

    Особенностью образовательной концепции сторонников Просвещения стало утверждение практического характера образования: школы должны учить детей только тому, что пригодится им в их будущей профессии. Философия Просвещения отдавала приоритет мирскому преуспеянию, морали, стремящейся «к постоянному удовольствию на земле», перед направленной «к небесному блаженству»[1].

    В наибольшей степени Просветительские идеи были восприняты представителями греческой и славянской эмиграции. Восхищение диаспоры перед прогрессом западной цивилизации было практически абсолютным, что приводило их к пренебрежению собственным культурным наследием.

    Представители эмиграции сыграли центральную роль в распространении идей Просвещения. Они спонсировали школы и издание учебной литературы, помогали одаренным соотечественникам перебраться на учебу за рубеж.

    Основными издательскими центрами в этот период стали Венеция и Вена. В период с 1750 по 1821 год было опубликовано более 2500 греческих книг, и их значительную часть, в отличие от прошлых лет, составила светская литература. С каждым годом росла доля переводов европейских авторов, причем зачастую издавались западные труды по богословской проблематике. Схоластика, пиетизм, деизм и даже атеизм доселе малоизвестные на Востоке посредством новых книг обретали с каждым днем все большее число сторонников.

    Адамантиос Кораис
    Адамантиос Кораис
    В тоже время проблема адаптации Просвещения к греческой, румынской и южно-славянской почве не была простой. Просвещение как явление чужеродное не могло быть инкорпорировано в православный мир безболезненно, не встретив серьезного сопротивления в глубоко укорененной в Православной традиции народной среде. Чуждость новой идеологии для православного мира неизбежно сделала ее интеллектуальной дисциплиной высоколобых интеллектуалов, стремившихся смягчить отдельные положения радикальных Просветительских идей и адаптировать их для возможно более широкого принятия. Фактически восточно-европейские Просветители были глубоко вторичны и всего лишь занимались адаптацией и популяризацией идей, заимствованных из произведений европейских авторов. При этом многие из них, живя далеко от родины, утеряли чувство связи со своей Традицией и плохо знали реальную обстановку в своем отечестве, что приводило их к передергиваниям и ошибкам, еще больше увеличивавшим разрыв и непонимание с народными массами.

    Показателен пример одного из главных идеологов Балканского Просвещения Адамантиоса Кораиса (1748-1833),, который, в частности, утверждал, что приходской сельский пресвитер путем подкупа может сначала стать архимандритом а затем архиереем и даже патриархом. Очевидно жившему во Франции Кораису было неведомо, что сельские священники были людьми женатыми и не имели никакой возможности занимать такие церковные должности.

    Помимо Кораиса к числу лидеров Просвещения в Юго-восточной Европе следует отнести греков Иосипа Моисиодакаса, Даниила Филиппидиса, Григория Константаса, Анфима Газиса, Мефодия Анфракитиса, Димитрия Катардзиса-Фотиадиса, Ригаса Велестинлиса, серба Досифея Обрадовича (1739 -1811) и болгар И. Селиминского, Г. Раковского, Л. Каравелова и Х. Ботева.

    Эдвард Гиббон
    Эдвард Гиббон
    Просветители юго-восточной Европы воспевали национальное превосходство своих народов над османами (а в случае со славянами еще и над греками), а их многолетнее подчиненное положение и иноземное рабство объясняли особенностями церковной политики, подталкивавшей народ к раболепию и покорности. Корни подобного положения они искали в историческом прошлом в частности в столь презираемом ими имперском византийском периоде греческой и славянской истории. Здесь они нисколько не расходились со своими учителями – представителями Европейского Просвещения. Так, один из лидеров этого направления, Шарль Монтескье, писал: «история греческой империи… есть не что иное, как непрерывная цепь возмущений, мятежей и предательств» [2]. Вольтер называл Средневековье царством «нелепого фанатизма»[3], где «господствовал дух суеверия и набожности», а «раболепные греки довольствовались тем, что постились, молились и верили, слепо повинуясь патриарху и его духовенству» (Э. Гиббон).

    Отрицание византийского наследия мы повсеместно встречаем в трудах представителей румынского и южно-славянского Просвещения. Подобно своим греческим единомышленникам они считали этот период – временем национального унижения и порабощения и призывали к возрождению утерянной славы своего народа и возвращению к идеалам предков. Некоторые наиболее радикальные Просветители полностью отрицали не только Византию, но и всю Православную традицию, стремясь к возрождению языческого прошлого, или по крайней мере апеллируя к античным или дохристианским идеалам.

    Монтескье
    Монтескье
    В сочинениях Просветителей этого периода все чаще встречаются имена античных богов и мифологических героев, призываемых на помощь и защиту отечества. Более того, вместо устойчивого выражения «страх Божий» у радикальных адептов новой идеологии употребляется фраза «страх богов».

    Отвержение и дискредитация общего византийского прошлого вело Просветителей к отрицанию единства православного мира, органичным следствием чего стало последующее отделение Балканских Православных Церквей от Вселенского патриархата: «церковному клиру не следует больше признавать главой Церкви константинопольского патриарха…, но подобает управляться синодом иереев, свободно выбираемых священством и народом… как в русской единоверной Церкви»[4]. Для греческих носителей идеологии Просвещения Константинопольская Церковь была олицетворением мрачного византийского мракобесия, сковывшего развитие греческого народа, а для их славянских и румынских единомышленников еще и инструментом национального подавления.

    Исихастская практика и опыт (бывшие основой православного богословия и духовности) игнорировались всеми Просветителями. В своей борьбе с традиционалистами, они вслед за давними противниками Григория Паламы отвергли различие сущности и энергий, что привело их к отрицанию реального участия Бога в жизни человечества, отрицанию чуда и всего сверхъестественного. При этом они не ощущали реальность Божественного откровения, погрузившись в моралистическое просветительство.

    Предлагаемые Просветителями реформы касались не только устройства Церкви, но и самой ее жизни: носители новой идеологии требовали сокращения постов и служб, замены византийской иконописи и церковного пения западными, предлагали множество других[5] нововведений.

    Критика монашества и священства стала основой для требования радикальных реформ, искажающих всю традиционную основу церковной жизни. Больше всего нападок вызывал аскетизм «свойственный скорее диким зверям нежели святым»[6]. Безбрачие декларировалось нарушением установленного естественного божественного порядка. Наиболее радикальные Просветители отрицали святость подвижников и пророков, полагая их простыми людьми, отвергали авторитет Вселенских Соборов и полагали Символ Веры «поповской выдумкой», с помощью которой клирики держали свою паству в неведении и подчинении[7].

    Свт. Григорий Палама
    Свт. Григорий Палама
    Главной мишенью своей критики Просветители сделали монастыри, которые всегда были носителями подлинной церковной Традиции. Степень неприятия монашества разнилась от сочинения к сочинению, но некоторые авторы доходили до того, что обвиняли «недостойных и безграмотных монахов»[8] в том, что «они были худшими тиранами чем турки»[9] и «пили невинную кровь несчастного народа»[10]

    Анализ трудов большинства носителей идеологии Просвещения в Юго-Восточной Европе показывает, что фактически они выступили за создание нового рационального и очищенного христианства, сходство которого с протестантизмом сразу бросалось в глаза, а связь с православием была едва уловима.

    Идейный конфликт Просветителей и защитников Православной традиции во многом напоминал борьбу иконоборцев и иконопочитателей, сторонников и противников унии с Римом, а также исихастов и сторонников Варлаама Калабрийского. Сходство с исихастскими спорами XIV в. особенно бросается в глаза: не случайно Просветителей в историографии подчас называют "неоварлаамитами", а участники традиционно-просветительского движения видели своим духовным лидером и вдохновителем святителя Григория Паламу.

    Традиционалисты (в большинстве своём насельники Святой Горы Афон) приняли новейшие достижения западной науки и способствовали их распространению на Востоке, что однако не привело их к пренебрежению собственной культурной традицией и религиозным наследием.

    Равноапостольный Косма Этолийский
    Равноапостольный Косма Этолийский
    К числу основных лидеров исихастского возрождения» прежде всего следует отнести выдающегося миссионера равноапостольного Космы Этолийского (1714-1779)[11], его брата руководителя Патриаршей академии Хрисанфа Этолийского (1710 -1785), преподобных Никодима Святогорца (1749-1809) [12], Нифонта Хиосского и Афанасия Паросского (1721—1813)[13], святителя Макария Нотараса (Коринфского) (1731-1805), сщмч. Патриарха Григория V, а также ряд других общественных и церковных деятелей, в том числе Евгения Вулгариса (1716 - 1806)[14] и Никифора Феотокиса (1731-1801), чья судьба была тесно связана с Россией.

    Началом духовного возрождения Православной Церкви стало движение коливадов (от «коливо» – поминальная кутья) – монахов, считавших необходимым не совершать заупокойные службы в воскресение – день, посвященный победе Христа над смертью. За частным и малозначимым, на первый взгляд, вопросом крылось искреннее отношение к религиозной жизни как истинной жизни во Христе. Коливады и их соратники старались воплотить православную исихастскую Традицию в человеческую повседневность. Они выступали за осознанное участие в церковных таинствах, частое причащение, аскетизм и умную молитву. Плоды этого духовного возрождения Православная Церковь вкушает до сих пор.

    Собор Коливадов
    Собор Коливадов
    Современное Просвещение, характеризовавшееся в глазах защитников Православного Предания прежде всего отрицанием православного взгляда на человека и общество, они рассматривали и как угрозу единству православных народов.

    Деятельность защитников Православной традиции органично дополняла друг друга: одни из них распространяли среди народа грамотность, попутно призывая соотечественников читать церковную литературу. Ее вакуум, в свою очередь, восполняли их соратники, предпринявшие поиск, толкование, перевод на народный язык и издание святоотеческих текстов. Их главной заслугой стала публикация «Филокалии» («Добротолюбия») (1782) – книги, оставившей неизгладимый отпечаток на православной духовности и получившей широчайшее распространение.

    Защитники Православного Предания исходили из того, что для успеха их деятельности необходимо возрождение национальной системы светского и религиозного образования. Именно поэтому они приняли активное участие в открытии школ и распространении грамотности и уделили большое внимание подготовке будущих учителей и пастырей. Один только Косма Этолийский основал более 1000 учебных заведений разного уровня, обеспечил их преподавательскими кадрами и учебной литературой.

    Просветители полагали, что образование полезно далеко не для всех, и даже не все люди к нему способны: «всякий человек, рожденный в рабстве, рождается для рабства» (Ж.Ж. Руссо) «чернь, как высшая, так и низшая, не доросла еще до философии» (Вольтер). В отличие от них защитники Традиции выступали за всеобщее и бесплатное образование.

    Вольтер
    Вольтер
    В то время как европейские Просветители жили и действовали только в земном измерении, традиционалисты исходили из более сложной системы координат – приоритет отдавали небесному, но никогда не забывали и о земном. Они заботились не только о духовном спасении своей паствы, но и старались помочь ей гармонично устроить жизнь на земле. Так учение преподобного Космы Этолийского сыграло весьма важную роль в возрождении сельского хозяйства и воссоздании экономики: проповедник давал местным жителям советы по уходу за плодовыми деревьями (он сам подавал пример слушателям, собственноручно посадив тысячи деревьев), первым рассказал о необходимости прививать деревья, и это, естественно, не замедлило сказаться на росте урожаев. Забота святителя Макария (Нотараса) о своей пастве принимала еще более широкий характер: он помогал купить животное, построить дом, корабль, выдать замуж дочь, расплатиться с долгами. Некоторые особо нуждающиеся даже получали у святителя ежемесячную помощь.

    В то время как политическим идеалом для Просветителей стала Европа и дохристианский мир, государственным идеалом для участников «филокалического возрождения» была Византийская империя.

    Именно поэтому их произведения были адресованы не только грекам, или славянам, но и всему населению бывшей Византийской империи (а подчас и вообще ко всему православному миру).

    Традиционалисты полагали, что именно через возрождение Традиции православные народы Балкан смогут сберечь свою духовную и создать политическую автономию. В этом контексте большое значение для сохранения общности народа имела пропагандируемая ими исихастская Традиция. Через ее поддержку происходило возрождение богословия и церковной жизни, которое, в свою очередь, имело определенное значение для консолидации народа.

    Святитель Макарий Коринфский (Нотарас)
    Святитель Макарий Коринфский (Нотарас)
    В своих произведениях участники «филокалического возрождения» подчеркивали универсальность, и в тоже время актуальность традиции непрестанной молитвы. При этом они отвергали обвинения в том, что навязывают мирянам правила «живущих вне мира монахов». Никодим Святогорец неоднократно подчеркивал, что миряне «также должны заниматься духовным деланием, свойственным монахам»[15]. Со своей стороны Косма Этолийский не только научил людей творить Иисусову молитву, но и раздал более трех сотен тысяч четок. Именно благодаря его стараниям, практика творения мирянами умной молитвы широко распространена на Балканах и по сей день.

    В то время как с точки зрения Просветителей аскеза заключалась в запретах и ограничениях, подход традиционалистов был прямо противоположным: «аскеза не ограничивает творчества; наоборот, она освобождает его, потому что ставит его своей целью как таковое. Здесь на первом месте – творческая работа над собой, творческое созидание своего «Я»[16]. «Блажена жизнь пустынников... ибо они устремлены к Богу своей бесконечной, чрезвычайной… любовью»[17], - характеризовал жизнь аскетов Никодим Святогорец.

    Знания – важная ступень на пути достижения цели христианской жизни. Этим и объясняется огромное внимание, которое многие исихасты уделили образованию соотечественников. Они исходили из того, что успешное распространение Традиции невозможно без преодоления кризиса образовательной системы.

    Уверенные в том, что научное знание не противоречит знанию богословскому, традиционалисты, в отличие от Просветителей, не противопоставляют их. В то время как Просветители понимали богословие как форму науки, полагая, что она дать объяснение, в том числе, и явлениям духовного порядка, сторонники традиционных ценностей не принимали такой подход. Наука занимается одной сферой человеческой жизни, богословие – другой, непостижимой с помощью рационалистической методологии. Традиционалисты не отрицали науку, а ограничивали сферу ее применения. Вслед за Святыми отцами участники «филокалического возрождения» выделяли два типа знания и познания: внутреннее (духовное) и внешнее (научное), первое занимается познанием Бога а второе тварного мира. Они четко указывали на их различия и подчеркивали недопустимость их смешивания, именно поэтому традиционалисты не принимали как схоластику, излишне смешивающую науку и богословие (которые должны дополнять друг друга), так и деизм, отрицавший метафизику и все необъяснимое с точки зрения простой логики.

    Бог и Его откровение в этом мире для традиционных просветителей намного шире границ разума и глуб­же его законов. Постичь его ширину и глубину можно не начитанному эрудиту, а только человеку с очи­щенным сердцем и преображенным разумом по мере своего духовного возрастания расширяющим и свои духовно-познавательные способности.

    Большинство православных просветителей участвовало в международном издательском сотрудничестве. Впоследствии это способствовало перерастанию традиционализма в движение общеправославного масштаба, получившее широкое распространение не только в греческих землях, но и в ряде славянских государств.

    Ярким примером такого сотрудничества стало издание исихастских текстов (прежде всего, «Добротолюбия») на славянском языке. Со временем движение традиционалистов приобрело более широкий масштаб, дело лидеров движения продолжили их ученики и последователи – священники, монахи, общественные деятели и проповедники, многие из которых принимали активное участие в освободительном движении на Балканах.

    История развития православного традиционализма XVIII – начала XIX вв. во многом напоминает аналогичное движение исихастского возрождения XIV в. Оба они со временем стали гораздо шире собственно исихастского или вообще монашеского течения, к ним примкнули общественные деятели, иерархи, деятели искусства и книжники.

    Славянский перевод «Добротолюбия» стал этапным событием в истории Русской Церкви и послужил толчком к мощному движению возрождения традиционного монашества, в конечном итоге способствовав распространению исихастской духовности среди народа. Центром «филокалического возрождения» стала знаменитая Оптина пустынь, куда стеклись многие ученики Паисия Величковского, продолжившие перевод и издание греческих святоотеческих произведений (в том числе и традиционалистов XVIII в.). Участниками этой деятельности были не только монахи, но и миряне, постепенно монастырь становится центром притяжения культурной и литературной элиты, ищущей духовного руководства и окормления. Интерес к старчеству со стороны литераторов и религиозных философов создал предпосылки для усвоения принципов исихазма философской мыслью того времени.

    С Оптинскими монахами был связан Иван Киреевский, рассматривавший исихастскую Традицию как альтернативу европейскому Просвещению. Он активно участвует в издании обителью святоотеческих переводов, помогает ей в хозяйственных нуждах. В Оптине окормлялись и другие участники славянофильского движения: Аксаков, Хомяков, Самарин… Критика рационализма в западной философии и богословии и противопоставление антропоцентричной западной модели Православной традиции и народного благочестия стало одной из главных особенностей славянофильского движения. Исихастское возрождение в России оказало значительное влияние на целый ряд представителей русской интеллигенции: Достоевского, Гоголя, Соловьева, Леонтьева. Все они были «духовно связаны с оптинскими старцами, а через них и с греческими «святыми Добротолюбия» XVIII в.»[18].

    Влияние изданного традиционалистами «Добротолюбия» трудно переоценить – оно стало толчком к возрождению исихастской духовности не только в России, но и в Сербии, Болгарии, Румынии, а впоследствии вызвало большой интерес и на Западе, где было переведено на французский, английский, немецкий и испанский языки.

    Афанасий Зоитакис


    [1] Paradis de Raymondis. Σύγγραμμα στοιχειώδες περί ηθικής και ευδαιμονίας. Μετ. Μιχ. Χρηστάρη. Βιέννη, 1816. Τ. 1ος. Σ. 147.      

    [2] Монтескье Ш. Размышления о причинах величия и падения римлян. // Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955.

    [3] Voltaire’s Correspondence V. 1-107. Geneve, 1953-1965. V. 13. P. 331. Annales de l’ Empire.

    [4] Κοραή Αδαμ. Προλεγόμενα εις τα Πολιτίκα του Αριστοτέλους. Εν Παροίσοις, 1821.

    [5] Например, вводилась платная исповедь – на согрешающих христиан накладывалась денежная епитимья.

    [6] Χριστόφορος Παμπλέκης. Ακολουθία. Σ. 105-115.

    [7] Там же. Σ. 154-155

    [8] Ανώνυμος Έλλην. Ελληνική Νομαρχία. Σ. 99.

    [9] Αδαμάντιος Κοραής. Αλληλογραφία 1774-1798, επιστολή της 21ης Ιανουαρίου 1791. Σ. 139-145, 199.

    [10] Χριστόφορος Παμπλέκης. Ακολουθία. Σ. 59,72,77-79,129-140.

    [11] Косма Этолийский – один из наиболее известных исторических деятелей новогреческой истории. Святой Косма родился в небольшой этолийской (Этолия – область в центральной материковой Греции) деревушке Мегало Дендро. Получив начальное образование, он отправился на Афон, где стал учеником Афонской академии – учебного заведения при Ватопедском монастыре, специализировавшегося на преподавании светских и духовных дисциплин. По ее окончании принял постриг под именем Косма в обители Филофеу. Пробыв там несколько лет, Косма отправился в первое миссионерское путешествие по территории Константинопольского патриархата. В ходе этого и последующих путешествий святой Косма стремился к распространению Православной традиции и восстановлению утраченного народного единства. Проповедник основал более тысячи школ, собрал вокруг себя учеников, которые впоследствии продолжили его дело. В 1779 году по ложному доносу Косма был схвачен турками и принял мученическую кончину. Масштаб его деятельности был столь велик, что враги проповедника заплатили за его голову сумму эквивалентную сегодняшним полутора миллионам долларов. Имя этого святого навсегда осталось в сердцах православных, населяющих Балканский полуостров. О нем слагались песни и сказания, его именем были названы и до сих пор нарекаются школы, улицы, целые селения и города. Многие современники были под таким впечатлением от встречи со святым, который изменил всю их жизнь, что в качестве фамилии брали себе его имя. Именно поэтому во многих областях Балканского полуострова фамилия «Космас» получила широкое распространение. Проповеди и пророчества Космы Этолийского распространились десятками тысяч рукописей, а позднее и многомиллионными тиражами.

    [12] Никодим Святогорец – крупнейший православный богослов, талантливый и плодовитый писатель. Родился в 1749 г. на острове Наксос. С детства проявил выдающиеся способности, феноменальную память и тягу к знаниям. Закончив ряд учебных заведений, отправился на Афон, где принял постриг в обители Дионисиат. Был активным популяризатором и издателем переведенных им на народный язык святоотеческих произведений, а также автором многочисленных богословских сочинений. Никодим Святогорец сотрудничал со многими современными общественными и церковными деятелями, вел с ними активную переписку. Причислен к лику святых Константинопольским Патриархатом 31 мая 1955 года.

    [13] Преподобный Афанасий Паросский (1720-1813) был ярким полемистом, радикальным анти-западником и противником Европейского Просвещения. Его ученики рассеялись по всем Балканам и нимало сделали для их духовного и политического возрождения. Перу Афанасия Паросского принадлежат более пятидесяти произведений. Их большая часть посвящена полемике с католическими богословами и западными Просветителями.

    [14] Евгений Вулгарис несомненно был одной из самых выдающихся личностей своей эпохи. Он родился в 1717 г. на острове Керкира (Корфу). Получил великолепное образование и преподовал во многих учебных заведениях на территории Константинопольского патриархата. Поучиться у Евгения хотели ученики из Греции, Сербии, Румынии, России и Германии. Вулгарис был известен не только в Греции, но и за ее пределами (в частности, долгое время состоял в переписке с Вольтером). Он свободно владел латинским, итальянским, французским языками. Также знал еврейский, немецкий, турецкий, арабский, русский и валашский языки. Современники ставили его в ряд таких фигур, как Бэкон и Лейбниц. Принимая новейшие научные достижения, он открыл для сограждан современные передовые достижения европейской мысли. При этом Вулгарис не жертвовал ни в малейшей степени православным мировоззрением. Фундаментом его мысли всегда оставалась исихастская Традиция и восточное апофатическое богословие. Евгений активно боролся с католическим прозелитизмом, помогал учебной литературой большому количеству школ на Балканах, стал автором многих исторических, богословских и философских произведений.

    [15] Феоклит Дионисиатский. Преподобный Никодим Святогорец. Житие и труды. Москва, 2005. Стр. 228.

    [16] Флоровский Г. Христинство и Цивилизация. //Избранные богословские статьи. Москва, 2000. Стр. 224.

    [17] Νικόδημου του Αγιορείτου. Νέα Κλίμαξ. Θεσσαλονίκη, 1976. Σ. 165.

    [18] Ζήσης Θ. Κολλυβάδικα. Θεσσαλονίκη, 2004. Σ. 47.

    Старец Паисий Святогорец. Слова. Том IV. Семейная жизнь.

    Паисий Святогорец (1924-1994), известный во всём православном мире греческий афонский монах, подлинный святой нашего времени, авторитетнейший духовный наставник и писатель. Серия «Слова» Старца Паисия начала составляться после его кончины монахинями основанного Старцем монастыря Суроти недалеко от Салоник. При составлении «Слов» Старца Паисия были использованы магнитофонные и стенографические записи бесед с ним, его письма и отрывки из книг написанных им при жизни.Написанные в живой, образной форме вопросов и ответов «Слова» Старца Паисия Святогорца переведены на десятки языков и помогают многим людям найти путь к Богу и получить ответы на волнующие их вопросы. В IV томе «Слов» собраны поучения Старца о семье и тех испытаниях, которым подвергается человек из-за кризиса, переживаемого семьёй в нашу эпоху.